alberez

Настроение

Fri, 30 May 2008 09:22:39 GMT

8 апреля

Wed, 09 Apr 2008 04:07:50 GMT

"contact perforating shotgun wound to the head"
что-то ничего я ни пятого ни тем более восьмого числа в этом году не заметил... Наверное, просто уже 14 лет прошло.

http://www.youtube.com/watch?v=209ArurxVG4

Специально для moscow_saint

Tue, 18 Mar 2008 04:01:16 GMT

moscow_saint
Этот пост специально для тебя. ПОКАТАЕМСЯ?

UPD. Это Майк Пэрсонс на волне в 65 футов в одном из самых опасных, если не самом опасном месте на планете Jaws на Гавайских островах. Но это было уже давно. В этом январе Майк нашел другую волну в Калифорнии в Кортес Бэнк. Говорят, что эта волна была 80-90 футов. Не знаю, удалось ли ему официально побить рекорб Кена Брэдшоу от 1998 года на Оаху в Outer Log Cabins, говорят, там была волна в 85 футов. Смелые ребята:)

Новый блог

Sun, 16 Sep 2007 05:35:16 GMT

Теперь у меня есть еще один блог, имеющий больше отношение к моей профессиональной деятельности. Добро пожаловть на alexberezin.livejournal.com

Покатались

Mon, 27 Aug 2007 06:05:05 GMT

"Удар. Толща воды запрокидывает ноги и я под ее весом изгибаюсь в ту сторону, в которую люди гнуться не умеют. Резкая боль в пояснице. Плечами и подбородком пропахиваю каменистое дно. Первая мысль: как, оказыается, небольно, когда вышибает зубы".

Обычно в Рехоботе достаточно слабые волны. В них у самого берега резвятся дети на буги-бордах - небольших мягких досках. Только у нескольких получается прокатиться на волне до самого берега. В основном, все находятся недалеко от того места, где волна вспенивается и превращается в прибой, то есть, за прибойной зоной. Там можно, оперевшись на доску, мерно покачиваться на волнах.

Чтобы поймать волну, нужно дождаться того момента, когда она будет рядом, развернуться, начать грести и, если набрана достаточная скорость - скользить по этой самой волне, которая тебя догнала в направлении берега. В теории все очень просто, на практике сложнее. Главное - набрать необходимую скорость и "оседлать" волну, которая сама тебя на доске и вынесет. Если скорости нет, то тебя просто плавно поднимет и также плавно опустит. Попав на волну, самое простое, это прокатиться на ней до берега и выскочить на песок. Но это, как показала практика, работает только на относительно слабых волнах.

Еще издали было видно, что волна будет большая. Когда она подошла ближе, то стало ясно, что она не просто большая, а та, которую мне надо пропустить. Но я начинаю грести и через мгновение волна меня подхватывает. Несколько секунд радости или, даже, меньше, и я понимаю, что надо толкать доску вперед, а самому падать назад, чтобы оказаться за волной. Но уже поздно, волна образует "трубу", а я нахожусь в том самом месте, откуда волна обрушивается вниз. Вместе с мощным потоком начинаю падать. Стараюсь держать доску, чтобы она смягчила удар об дно. Но доска предательски выскальзывает, а липучка, которой этот спасительный "Performance 33" был ко мне привязан, отрывается. Я лечу вместе с потоком на дно. Закрываю голову руками, инстинктивно пытаясь поднять вверх лицо. Удар.

Толща воды запрокидывает ноги и я под ее весом изгибаюсь в ту сторону, в которую люди гнуться не умеют. Резкая боль в пояснице. Плечами и подбородком пропахиваю каменистое дно. Первая мысль: как, оказыается, небольно, когда вышибает зубы. Потом понимаю, что это просто мелкие камушки, которые попали в рот. Вторая мысль: где дно, а где небо, скорее на поверхность, не накрыло ли волной жену alexelle и старшего сына. Начинаю всплывать и, когда, наконец, выныриваю, то только успеваю набрать воздух. Пока я был на дне, подошла вторая волна, не менее слабая. Снова поток воды обрушивается на меня, придавливая ко дну, но уже не так сильно, поскольку я не падал сверху. Выхожу на берег, люди спрашивают, все ли со мной в порядке.

Первым делом ищу глазами alexelle и ребенка, которые стояли у воды и смотрю все ли с ними нормально. Выхожу несколько левее от них, они меня не видят. Итог: разбит подбородок и плечи, зубы, правда, целы. Очень сильно болит низ спины, там, где волна пыталась меня сломать. Иду к тому месту, где лежат наши вещи. Вытираюсь салфетками, несколько из них из белых очень быстро превращаются в красные. Потом кровь останавливается. На океане вообще все очень быстро заживает.

Обмениваемся впечатлениями с letsgetrock. Через минут 20 он придет довольный с очень сильно разбитым правым плечом. Помогаю обработать рану, смеемся и обсуждаем, что сделали не так. Вывод: всегда пропускать ту волну, с которой не можешь справиться. Сейчас сильно болит спина,левая рука, которую очень больно поднимать, а также низ спины. Еще немного болят ноги - но это ерунда.
Может быть, у страха глаза велики, но, на мой взгляд, "моя" волна была больше:))
Rehoboth beach, Delaware, 2007

И еще одна
Rehoboth beach, Delaware, 2007

А это уже не моя фотография (на ней я (до волны) и младший сын Вячеслав-Дэниэл (он же Ичися)
(с) letsgetrock, 2007.

А если...

Fri, 24 Aug 2007 01:30:05 GMT

Отличный ролик. Меня такие мысли часто посещают.
Спасибо, ptizz_soroka.

К теме смысла.

Thu, 23 Aug 2007 22:14:29 GMT

Переодевал младшему сыну подгузник и на полу нашел визитку одного эксперта из Джоджтаунского университета. Обратная сторона вся исписана, прочитал и улыбнулся. Оказались мои соображения по поводу жизни обраца 2006 года
Та земля далеко - до нее не дойти.
Тот кто смел был и шел - тот погиб на пути.
И дорога пуста, зарастает травой...

Северная Каролина, май 2007.

Смысл

Thu, 23 Aug 2007 21:33:47 GMT

Я понял, чего хочу. Или, как говорит мой старший сын, хОщи.
Когда-то я хотел стать журналистом, еще не понимая, каким именно. Сложилось так, что стал в результате работать в агентстве. Потом появилась цель - работать в Америке. Теперь я в Вашингтоне. Была цель - двое детей - они есть. Теперь я понял. Раньше я хотел жить на Фиджи, но это было чем-то вроде "хочу стать журналистом". Почему именно Фиджи? Далеко и тепло. Но что-то там все-таки не так.
Теперь все встало на свои места. Пройдет какое-то время и я буду жить на острове. Смешно, правда? Ну кто из нас не мечтал об острове? А еще и собственном:))) Нет, мне не нужен остров. Мне нужен малообитаемый пляж, про который будут знать только несколько человек. А еще хочу научиться делать доски, предварительно научившись на них кататься. Мечты, мечты... когда же вы станете реальностью?
Где же жить? Оаху? Мауи? Или все-таки Фиджи? Ладно, дети просыпаются, надо еще поработать, а к вечеру домашние дела.
Наверное, я просто устал.

Северная Каролина, май 2007.

Красиво

Tue, 21 Aug 2007 23:38:43 GMT

Яркие фотографии Паскаля Феллоно

Печально...

Tue, 21 Aug 2007 19:16:30 GMT

Какой Ваш реальный возраст и сколько Вы проживете?

Ваш реальный возраст 45 лет/года

Вы проживете еще 28 лет/года

Пройти тест!

Памятник человеку на доске с парусом

Tue, 21 Aug 2007 02:50:55 GMT

Когда я был маленьким, то каждое лето ездил на дачу в Кратово. Это под Москвой, недалеко от Жуковского или Раменского. Одним из самых любимых дел, кроме катания на велосипеде, были походы на озеро. Оно так и называлось - Кратовское озеро. Там еще, недоходя пляжа была станция детской железной дороги, которую даже как-то раз показали в "Спокойной ночи малыши".
И вот на этом озере можно было увидеть человека на красной доске под белым парусом. Ветер был на этом озере слабый и все зрелище было достаточно унылым. Человек постоянно ронял парус в воду и потом долго его поднимал. Скорость при отсутствие ветра набрать было сложно, а о волнах я вообще молчу. Но этот товарищ регулярно тренировался и, видимо, приобщал к этому делу других. И вот, много лет спустя я увидел скульптуру и понял, что это, должно быть, памятник этому человеку, который так старательно в подмосковье пытался привить себе и окружающим пьянящее чувство скольжения по воде на доске, пусть и под парусом. Памятник, правда, я увидел во Флориде.

Просто так

Mon, 20 Aug 2007 20:38:59 GMT

А то очень что-то все хмуро. Это Северная Каролина, берег Атлантичнского океана, май 2007 года.

Про обманщиков из НАСА

Mon, 20 Aug 2007 20:32:13 GMT

Уже несколько раз попадал в неприятную историю. Накануне какого-то "мероприятия": выхода астронавтов в открытый космос или расстыковки шаттла с МКС или еще чего-нибудь, НАСА называет определенное время начала всх этих дел. На практике же, все происходит раньше, то на 40 минут, а то и на час. Добро бы позже - подождал и сделал, а так раньше - и, получается, что проигрываешь тем, кто сидит в самом космическом Центре, скажем, в Хьюстоне. Некрасиво, товарищи астронавты!

Фотографирование Москвы

Mon, 20 Aug 2007 20:26:35 GMT

Выхожу погулять с ребенком и, уже стоя у входной двери, думаю, брать фотоаппарат или нет. Решил оставить дома. Вышли на площадку, а там фотограф сидит. Он ждал когда в бомбоубежище, которое вырыто под двором, закончится репетиция некой группы. А пока они доигрывали, или, как он пояснил, доругивались, он сидел в поиске чего-либо приятного для глаз. Этим приятным оказались мы с Димой. Разговорились с молодым человеком, который, нацепив телевик, начал снимать портреты. Получилось неплохо, даже очень неплохо.
А говорили мы с ним о том, как тяжело стало работать фотографу в Москве. Что каждый охранник считает своим долгом запретить съемку или спросить о мифическом разрешении на нее, о котором он сам толком ничего не знает. Короче говоря, выяснилось, что снимать в городе практически нереально. Можно либо по лицу получить, либо камеры лишиться, а, что хуже всего получить все эти удовольствия, да еще и в милиции оказаться.
Ну, поговорили и будет. Разошлись. Через несколько дней стою на Павелецкой, там где медкомиссию для водителей делают и справки медицинские для получения разрешений на оружие выправляют. Стою, жду своей очереди. Решил поснимать, что на Садовом происходит, тем более небо интересное было. Достал камеру, начал снимать. Проходит минуты три, из здания выходит женщина в белом халате. "А что это вы тут у нас снимаете", - без улыбки и очень строго спрашивает она.
"Да, так, пейзажи городские",- отвечаю я. "Не надо тут снимать, тут снимать нельзя, вы нам всех посетителей распугаете", - сказала дама. Настроение было неплохое, ругаться очень не хотелось, да и как ей докажешь, что снимать мне можно, по большому счету, везде, как и всем остальным.
Ну что же, не так серьезно, как в Вашингтоне, ну и хорошо. Чего люди-то боятся?

Mon, 20 Aug 2007 20:10:24 GMT

А вот и фотография больничной палаты.
Стоит отметить, что палата эта считается послеоперационной, куда переводят людей после реанимационного отделения. К сожалению, те два человека, которые в ней находились наотрез отказались фотографироваться, мотивируя это тем, что если об этой фотографии кто-нибудь узнает, то их вообще залечат и из больницы они не выйдут. Еще можно сказать про живописный вид из окна, из которого виден ПАК (паталого-анатомический корпус), т.е. морг. Навреное, для повышения духа выздоравливающих.
Да, забыл сказать, что больница находится в Москве, в семи минутах езды от Таганской площади.

Вернулся

Mon, 20 Aug 2007 10:01:31 GMT

Вот, решил вернуться. Пролетело время быстро, так, что некоторые его и не заметили. Три недели был в Москве. Думал, что получится что-нибудь для себя сфотографировать. Кроме больничной палаты ничего в душу не запало. Позже выложу. Будем вместе горевать о состоянии российского здравоохранения.
Спасибо,letsgetrock, за добрые слова, у тебя очень интересный и насыщенный журнал, отражающий жизнь и отношение к ней, а не как у меня - болото. Буду раскрашивать его, чем-нибудь интересным. Пока же, вот, посмотрите, прекрасный фотограф Тим МакКенна.
Мне до его волн еще далеко.

Словарь

Tue, 27 Mar 2007 08:53:39 GMT

Папаще - папа, включи Шрека
Маоже - мороженое
Бай - Bye
Пока - Пока
Трак - Truck
Нега - снег
Нега кап - снег идет
Кул бутс - клевые ботинки
ням-ням, кууущить - есть, идти есть, еда.
домой - идти домой
поеее! - поехали
мащина - машина
колито, колёся, колИсо - колесо, колеса
неть'а - нет
да - да

Маккуи - Lightning McQueen
Мак - Mack Truck
Щика - Chic
Мытя - Mater
Тачи - фильм Cars на русском языке, если хочет смотреть на английском, то Маккуи.
И-ааа - имитация ослиного крика, воспроизводится по запросу "Как кричит ослик"
Мойся! - идти мыться
Пащи - пошли
Папипа - попить, питьевая вода
Сок - сок, напиток
курить(грассируя) - курить
Ща-ща - бутерброд (этимология: когда Дима требует что-то из холодильника, то ему делают бутерброд и говорят: "Сейчас, сынок, сейчас"
Крое, крае - открыть, закрыть, накрыть
Ня-ня - соска (де няня - где соска)
кащеты - конфеты
Мыт - meat
Найс - nice
Дат кам - dot com (.com)
батик - братик (бат - брат), раньше брата называл Нянюй
Ниизяяяя - нельзя (используется приемущественно вместе с жестом в сторону фотоаппарата или объектива, если они находятся в зоне димоновой досягаемости)
Пасти - прости
Птеды - птицы (устаревшее)
Литья - листья (устаревшее)
Питичики - птички

Поразительно (по поводу Мингазова)

Tue, 27 Mar 2007 07:37:08 GMT

Ну почему российские СМИ используют информацию агентств так, как им хочется? Почему сами дописывают, перефразируют, что-то додумывают... и при этом ссылаются на агентство. Например, американские СМИ, если уж используют заметку агентства, то ставят ее без правки и всегда подписывают. Сегодня в очередной раз получилось как в анегдоте про Пушкина и Державина, который на пеньке сидел...
Порадовали "Вести", которые позвонили в 3.11 ночи и попросили у меня телефон Шаманова. Не дам, говорю. На том конце недоумение. Почему? ответ прост - у меня его нет.
Видимо, поскоьку я с ним делал интервью, по разумению "Вестей" он (телефон) у меня должен был быть.
Интересно, а что говорит по такому поводу журналистская этика? Насколько прилично спрашивать у коллег контакты? Мне кажется это неприличным. На мой взгляд, получается, как у шефповара рецепт блюда спросить.

Работа

Sun, 25 Mar 2007 07:48:36 GMT

Пусть это не звучит напыщенно или выглядит лестью, но я действительно люблю агентство, в котором работаю. Правда, работаю не так давно: в этом году исполнится шесть лет. Для наших ветеранов это не срок, для меня - почти пятая часть жизни. За это время было и хорошее, и плохое, и грустное, и веселое. Иногда хотелось все бросить и уйти, прекратить эту гонку, знакомую, наверное, только агентским журналистам, но что-то останавливало.
Вот прошлогодняя заметка нашего политического обозревателя Владимира Симонова, приуроченная к 65-летнему юбилею РИА Новости. (ее постоянный адрес http://www.rian.ru/analytics/20060414/46388468.html). Думаю, что ее надо сделать обязательной к прочтению для всех, кто приходит на работу в РИА.

Хорошие фотографии не умирают

Политический обозреватель «РИА Новости» Владимир Симонов.

Год 1989-ый. В Лондон нагрянул Михаил Горбачев, отец этой нежданно-негаданной и от этого тем более восхитительной русской перестройки.

В своей резиденции на Даунинг стрит, 10, гостя ждет Маргарет Тэтчер, тогдашний британский премьер. Горбачев должен объявиться с минуты на минуту.

Чуть поодаль от свиты, буквально в полутора метрах от Тэтчер, застыл невысокий седоватый человек с чеканным профилем, обвешанный фотокамерами. В легкой приподнятости плеч – нервный кураж охотника перед взлетом куропатки. Юрию Абрамочкину, старожилу Агентства Печати «Новости», ассу фоторепортажа, подвластен редкий дар – быть в нужной точке в нужный миг. Если он не снял событие в идеальном ракурсе, считай, события просто не было.

Тэтчер ведет себя, как наша деревенская красна девица в томлении по жениху. Подходит к окну, украдкой отодвигает занавеску. Не едет ли милый Миша? Нет, в узкую щель заглядывает серый лондонский туман, вдали мокро поблескивает шлем полицейского. Архитектор перестройки, кажется, не успел побриться.
Напряжение нарастает. Тэтчер торопливым взглядом обводит в последний раз мизансцену, и брови у нее идут вверх. На красной глади парадного ковра – белая соринка. Перышко? Клочок бумажки? В любом случае непорядок, не подобающий государственному визиту. И вообще, не по-английски как-то.

Тут происходит нечто, не влезающее ни в какой протокол. Маргарет Тэтчер, эта «железная леди», к тому времени управляющая страной уже десятый год подряд, вдруг наклоняется, чуть ли не садится на корточки, чтобы собственноручно подобрать злосчастное перышко. Чисто, знаете, по-женски. Как сделала бы домохозяйка-чистюля - английская, русская, любая.

Вмиг срабатывает фотовспышка. Абрамочкин не был бы Абрамочкиным, лауреатом премий «Золотой глаз» Интерпрессфото, если бы не спустил затвор. В эту миллисекунду он уже знал: снимок, что называется, выставочный. Сзади шелестит шепоток знакомого британского репортера: «Мои поздравления, парень. Кадр на миллион фунтов стерлингов...»

Но в голове у фотокорра АПН бешено щелкает другая счетная машинка.

- Ты не представляешь, как она на меня посмотрела, - рассказывал мне Юра. – Не взгляд, а какой-то гиперболоид инженера Гарина. Почему я не рассыпался в пепел, убей - не знаю.

Абрамочкин понимает: снимок действительно редкий, действительно облетит мировую прессу, принесет еще пригоршню медалей. Но с другой-то стороны! С другой стороны разгневанная Тэтчер может запросто дать указание: «Закрыть этому русскому папарацци допуск на все мероприятия визита». Во всяком случае, с ее участием. А у АПН нет здесь другого такого вездехода с камерой, как он, Абрамочкин. Агентство останется без съемки, апээновские журналы в десятках стран мира обратятся за иллюстрациями к конкурентам. Освещение визита «Хозяина» сорвано. Всё, конец фильма.

Есть ли выход? Есть. Оказавшись в очередной раз в поле зрения британского премьера, Юра откидывает заднюю крышку «Никона», с треском выдирает оттуда фотопленку и демонстративно передает ее охране. Тяжелый взгляд Тэтчер, кажется смягчается. Или ему это только померещилось?

Но факт остается фактом: на всех последующих банкетах и встречах Тэтчер с Горбачевым у Абрамочкина почему-то был карт-бланш. Он катался в этом выутюженном светском обществе, как сыр в масле, слепил блицем направо-налево, а охрана смотрела поверх его головы: «Можете работать, где хотите». У других фотографов, томившихся за дверью, слюнки зависти текли Ниагарой.

Этот эпизод иллюстрирует только одну из тысяч шарад, что приходится ежедневно решать профессионалам фоторепортажа, которых вот уже более полувека собирает под своим крылом наше агентство. Решать на ходу, на лету, под пулями, под водой. И среди них задача коренная, по масштабу шекспировская: как снимать, чтобы не врать.

Не секрет, что за 65 лет своего существования – юбилей исполняется 24 июня – наша контора сменила несколько вывесок: Совинформбюро, Агентство печати «Новости», «РИА Новости». Но сохранила свое главное призвание: рассказывать зарубежной аудитории, что есть СССР, Россия, как здесь живется людям, о чем им думается. Раньше это называлось внешнеполитической пропагандой – словосочетание для сегодняшнего уха несколько мерзковатое. Теперь это именуется более обтекаемо: формирование благоприятного образа страны.
Не будем здесь вдаваться в причины, почему те или иные люди или правительства склонны несправедливо занижать в наши дни престиж России. Чем выше она поднимается с колен, тем больше ее чернят и гнут долу. Согласимся лишь: целенаправленно, честно рассказывать о себе миру не зазорно. Не обязательно в светлом предвкушении, что тебя полюбят. Пусть на первых порах хотя бы не путают судьбу ЮКОСАа с судьбой российской демократии, а исторические связи России со странами-осколками СССР – с угрозой возрождения советской империи. И на том сказали бы спасибо.

Если тут поможет пропаганда, да здравствует пропаганда.

В этом смысле фотоснимок имеет явные преимущества перед текстом, и не только потому, что лучше один раз увидеть. Да, информационная емкость кадра куда выше строки: это как CD-ROM против дискетки. Но фотография к тому же располагает к доверию. Провести зрителя на ретуши, на постановочной картинке, как воробья на мякине, сложно. Линза меньше способна кривить душой, чем перо.

У фоторепортеров-классиков Совинформбюро – а они пришли туда вместе с первыми залпами Великой Отечественной – особых проблем с правдой кадра не было.

В сотый раз всматриваюсь в бессмертного «Комбата» Макса Альперта, поднимающего солдат в атаку, в его же «1943 год. На улицах Новороссийска», где пулеметчик в бескозырке обрамлен, по всем канонам фотокомпозиции, силуэтом железнодорожного вагона. Всматриваюсь и снова спрашиваю себя: чего здесь больше – таланта или личного героизма? Как только не дрогнула у вас рука, Макс Владимирович? Пули до сих пор свистят в этих немых кадрах.

Их было немало, великих фотографов АПН, кто писал вместе с народом летопись СССР, и белые, и черные её страницы.

Георгий Зельма, странноватый, замкнутый в себе труженик, воспел Сталинградскую битву. Да и весь фронтовой Сталинград – это его кусок хлеба. Кто не видел, найдите в альбоме, в Интернете его «Пленного» - пронзительную, трагикомичную фигуру немца в лаптях, плетеных из веревы. Или «Награду партизану», где в улыбке старика уже угадывается предчувствие Победы.

Всеволод Тарасевич вел тогда фотодневник ленинградской блокады.

Михаил Озерский подбил черту под войной историческими кадрами парада 24 июня 1945-го. Рокоссовский летит там на белом жеребце, как на Пегасе, – только крыльев не хватает.

С Алексея Бушкина, патриарха советской цветной фотографии, начинается хроника послевоенной оттепели - и природы, и человеческих чувств. Бушкина, простите за святотатство, оторвал бы теперь с руками «Плейбой». Его эксперименты с натурщицами, вроде знаменитого кадра «Водопад», излучали такой накал эротики, что непуганого советского обывателя бросало в жар. Многим хотелось крикнуть, как крикнула в свое время участница первого советско-американского телемоста: «В СССР секса нет!»

У фотослужбы АПН было другое мнение. Новое поколение мэтров репортажа – Валерий Шустов, тот же Юрий Абрамочкин, Дмитрий Донской, Александр Макаров, Владимир Вяткин, другие мастера, они не варились в собственном соку. Так называемый спецхран АПН, библиотека для особо лояльных, открыл им свободный доступ к подшивкам «Paris Match», «Life», «Look». От западной фотожурналистики наши набирались и творческой дерзости, и новых выразительных средств. Вроде входившей тогда в моду «смазки» или эффектов с использованием «зума», объектива с переменным фокусным расстоянием. Короче, учились говорить с Западом на привычном ему фотоязыке.

И Западу это нравилось. В июле 1989-го, за пару дней до визита Горбачева в Париж, Дмитрию Донскому удалось проникнуть с коллегой во дворец Луи ХV, отведенный под резиденцию генсека. Под обаянием нашего фотокорра агенты французской «секьюрите» размякли до полного студня: пустили его в будущую опочивальню высокого гостя. Случись такое где-нибудь в СССР, с них быстренько бы сорвали погоны, если не головы.

- Я вошел и обомлел, - рассказывал мне Донской. – Представляешь, кругом сумасшедший ампир - золото, завитушки, хрусталь, гобелены, а посреди, на прикроватной тумбочке – наша родная, правительственная «вертушка»! С серпом и молотом на диске. Казенное телефонное право в век Луи. Садись и звони: «Алло, говорит Кремль...»

Донской звонить не стал, а снял широкоугольником весь ампир через вертушку. Когда негативы проявили в лаборатории «Paris Match» (такая была договоренность на время визита), бильд-редактор буквально рухнул перед журналистом АПН на колени: уступи копию, шер ами. Печать тиража «Paris Match» остановили, врезали туда центральный разворот с фотоочерком Донского.

Снимки разбудили в миллионах граждан франко-говорящих стран живой интерес к Горбачеву, к его визиту, сделали генсеку неплохой пиар.

С точки зрения АПН, этот прорыв в «Paris Match» был тогда семечками. В середине 80-х мир зарубежья так или иначе проглатывал около 200 тысяч фотографий агентства. Из них более 70 тысяч поглощала иностранная пресса, около 5 тысяч использовались в передачах зарубежных телеканалов, примерно 125 тысяч выставлялись в витринах представительств АПН и наших посольств.

Это был настоящий Сталинград в информационной войне двух блоков. Георгий Зельма, не скончайся он, земля ему пухом, в 1984-м, мог бы в шутку переснять своего знаменитого «Пленного» в виде поверженного пропагандиста ЮСИА. Информационное агентство США проигрывало в те годы АПН по всем статьям. В том числе и по качеству фотоинформации.

Самое любопытное, что вся эта репортерская роскошь снималась старенькой, битой-перебитой трофейной техникой или, позднее, первыми камерами Ленинградского оптико-механического. Незабвенным «Зенитом», в частности.
- А-а-а, фотографируете нашими аппаратами, - обрадовался как-то Косыгин, тогдашний премьер, оказавшись в кольце апээновцев. – Ну, и как они, аппараты, не подводят?

Наши профи переглянулись. У «Зенита» была потрясающая по тем временам оптика, но зеркало поднималось... за нитку. Шнурочек этот рвался каждую вторую неделю.

- Как за нитку? – изумился Косыгин. Кто-то из репортеров вывинтил объектив, показал. – Да-а-а, - протянул премьер-министр, сам инженер по образованию. –Легкомысленная немножко конструкция...

Через месяц – другой для Главной редакции фотоинформации АПН накупили последних профессиональных «Никонов – F4» с комплектами оптики впридачу. Вдоволь, на всех. Снималось теперь легче, точнее, лучше.

Впрочем, редакцию мучил прежний вопрос: не чем снимать, а что и как. На летучках последнее слово всегда оставалось за Галиной Плеско, старейшим руководителем фотослужбы, нянькой и воспитательницей всей апээновской фотобратии. Она набирала свежие кадры. Она устраивала каждому трехмесячный испытательный срок. Её звали грубовато-ласково: «Тётка с интуицией».

«К нам тогда было труднее попасть, чем стать генсеком», - вспоминает Донской. Зато фотографы агентства выигрывали по 15-20 самых престижных международных наград каждый месяц. У АПН была лучшая фотослужба на просторах СССР, сильнее «Огонька», «Правды», ТАСС. Спросите у бывшего шеф-редактора Фотохроники ИТАР-ТАСС Эдуарда Таланова, он подтвердит.

Зерна от плевел отсеивали тут же, на полу. То есть на редакционном паркете, где раскладывали рядами свежий урожай отпечатков. Маститые авторы становились в кружок, как пионеры у костра. Плеско, в последние годы грузная дама в неизменных черных сапогах, властно дирижировала дискуссией.

- Ты должен снимать правдиво, - любила она наставлять новичка, - Но чуть правдивее, чем тебе показалось с первого взгляда...

Новичок скоро понимал: речь идет не о том, чтобы первым делом бежать на металлургическом заводе в партком, выбивать там новую спецовку для литейщика, о котором решил сделать фотоочерк. В агентстве никогда не культивировали плакатный образ строителя коммунизма с горящими глазами. Здесь не занимались режиссурой натюрмортов с румяными куклами вместо людей.

Бесконечные ленты негативов, отснятых лучшими мастерами АПН, как бы повторяют морщинки на лице нашей страны – улыбчивые, скорбные, страдальческие, созерцательно-спокойные...
Хорошие фотографии стареют, но не умирают.

Фотографирование Вашингтона

Tue, 20 Mar 2007 04:14:38 GMT

Не так давно решил я купить сумку для фотоаппарата, точнее рюкзак. Сначала долго выбирал по интернет-магазинам, а когда нашел приемлемые варианты, то решил дойти до обычного магазина, так сказать, пощупать. В Вашингтоне есть два хороших магазина фототехники и принадлежностей - оба они (Penn Camera и Ritz Camera) расположены на 18-й улице, минутах в 15-20 хотьбы от Dupont Circle. Долго я рассматривал достижения инженерной мысли производителей рюкзаков... в результате

купил тряпочку для протирки объективов и пошел расстроенный домой. Даже самый современный Lowerpro SlingShot меня не устроил. Пока я примерял рюкзаки, голову не покидала мысль, неужели производители сами никогда не надевали и не применяли на практике то, что сотворили. Ведь сидели же дизайнеры, специалисты по эргономике, думали, как лучше сделать, чтобы удобнее было... И не додумали элементарной вещи - липучки, которая бы держала откидывающуюся часть рюкзака в открытом состоянии.
Короче говоря, пошел я домой без покупки, с фотоаппаратом на шее и маленькой сумочкой, в которой лежал 18-55. На самой же тушке был прикручен телевик 70-300, с блендой. Дело было около шести вечера и небо, как это бывает на закате, начало загораться волшебными цветами. Было холодно, но ясно. В ожидании тех волшебных 10-15 минут, когда буйство закатных красок достигнет апогея, я решил сфотографировать интересную круглую штуку, которая красовалась на одном из зданий на четной стороне улицы.
В белом офисном здании уже зажгли свет и, поскольку в Вашингтоне не особо принято скрывать происходящее за стеклом хотя бы жалюзи, я мог видеть, как разные люди заканчивают свой рабочий день. Кто-то, по всей видимости, собирался домой, кто-то заканчивал свои дневные дела: обычный вечер обычного дня. И все бы ничего, вот только рюкзак я не купил.
Окна офисного здания меня интересовали мало, то, что происходит за ними, еще меньше. Я навел объектив, оперся на стену дома напротив, нажал на супск. Сработал автофокус, изображение на секунду "заморозилось" - заработала функция VR - я до конца прижал кнопку. Зеркало приятно хлопнуло (наверное, один из моих любимых звуков после голосов сыновей и жены), я посмотрел на экранчик. Вот, что получилось. Потом сделал еще несколько снимков, повесил фотоаппарат на шею и снова подумал о рюкзаке.
Самому что ли придумать? Неужели так сложно сделать идеальный рюкзак? И когда я уже начал придумывать, каким набором функций будет обладать мой совершенный daypack, ко мне подошел афроамериканец в форменной одежде. На первый взгляд он был похож на работника парковки или охранника. Он извинился и сообщил мне, что снимать это белое здание нельзя.
Во мне все закипело и я приготовился к бою. Это, говорю, кто же сказал, что дома в Вашингтоне фотографировать нельзя. Вон Капитолий или Белый Дом на дню по тыще раз фотографируют и ничего. Охранник оказался сотрудником Secret Service. Нельзя, говорит, и все - это правительственное здание - администрация Вашингтона. Извините, отвечаю, на нем не написано, а если и написано, то очень мелко, с этой стороны улицы не видно.
На это представитель власти отметил, что на здании висит флаг. Но, возразил я, если не снимать зданий, на которых висят флаги, то можно смело половину Вашингтона записать в секретные объекты. Сразу вспомнилась поездка в Белоруссию на коллегию министров МВД несколько лет назад. Решил я тогда сфотографировать обычный урбанистический пейзаж Минска, как вдруг чуть ли не из-под земли, появился сотрудник "в шаттском" и попросил не снимать "фасад этого здания". Как потом выяснилось, это было здание государственной службы обеспеки, то есть штаб-квартира местных чекистов. Помню, что тогда меня это очень возмутило, я гордо сказал, что я журналист, на что получил холодный, но, стоит отметить, вежливый ответ: "Мы вам (это мне говорил один человек) настоятельно рекомендуем не фотогравировать это строение".
От воспоминаний о гостеприимной и хлебосольной Белоруссии (один банкет в лесу по дороге в аэропорт чего стоил) меня отвлек все тот же афроамериканец. А есть ли, говорит, у вас ID. Есть, отвечаю, и протягиваю ему водительское удостоверение и аккредитацию при Иностранном пресс-центре Госдепа. Изучив мои документы, представитель секретной службы попросил меня "пройти" в помещение напротив "правительственного здания", которое представляло собой обычный подземный гараж. Мы зашли в будку, где обычно сидят те, кто ведает парковкой. Там сидел еще один представитель Secret Service и, не без удовольствия, поглощал ужин. Пластиковый кювет с китайской едой он разместил на клавиатуре компьютера. Монитор же, стоявший за клавиатурой, был разделен на четыре окошка, в каждом из которых можно было увидеть кусочек улицы. Я понял, что когда фотографировал "правительственное здание", то стоял как раз под камерой наблюдения.
Афроамериканец куда-то ушел с моими документами, а я мило пообщался с его коллегой. "Ну чего ты здесь снимал?, с досадой сказал он мне. - Теперь проверять тебя надо". Далее в извинительном тоне он рассказал о том, что враги США не дремлют и используют любую возможность, чтобы подорвать устои демократии. Честно говоря, страха от всего происходящего я не испытывал, было любопытство. Минут через 15, за которые я успел обсудить с сотрудником спецслужбы погоду, китайскую еду, мой объектив и общественно-политическую обстановку, пришел афроамериканец. Документы не отдал, с улыбкой сказал, что придется потерпеть еще немного. Тем временем, я видел, как сгустились краски, каким синим стало небо - идеальное время для фотографирования. Как и обещал страж порядка, через 15 минут события начали развиваться дальше.
К подземному гаражу подъехали две полицейские машины. Молодой человек, лет 27-30 в форме все той же Secret Service вышел из машины и направился к будке. С улыбкой на лице он протянул мне руку. "Привет, как дела?", - поинтересовался он. Учитывая уже потраченное время и пропущенную возможность сделать несколько красивых снимков я, хоть и улыбаясь в ответ сказал, что дела могли бы быть и лучше. Молодой человек поинтересовался, снимаю ли я на пленку или у меня цифровой фотоаппарат. Когда я ответил, что цифровой, страж порядка оживился и, как мне показалось, даже несколько обрадовался. Вежливо спросил, не может ли он посмотреть, что я наснимал.
На карте памяти оставалось порядка 10 фотографий с прошлого выхода на улицу и я охотно продемонстрировал как их, так и круглую штуковину на "правительственном здании". Сотрудник Secret Service внимательно рассмотрел фотографии, на некоторых задержался и даже похвалил. Спасибо, говорит, за сотрудничество, извините, что заставили вас так долго ждать, но, вы сами понимаете, время сейчас такое, нужно быть бдительным. После этого мои документы отнесли в одну из полицейских машин и пока их еще раз проверяли через разные базы данных, мы обсудили с молодым представителем Secret Service достоинства и недостатки моего объектива, предстоящую выставку производителей фотооборудования и слухи о появлении полноформатной фотокамеры от Nikon. Затем ко мне подошел еще один сотрудник спецслужбы, который все это время сидел в машине, отдал мне документы, пожал руку, извинился за неудобства и пожелал удачи в работе. Через 15 минут я был дома.